Цикл «Вещь в себе» завершит Шестая симфония Мясковского

7 апреля 2026 года, Концертный зал Чайковского

Николая Мясковского называли «совестью нашей музыки», к нему обращались за советом Шостакович и Прокофьев. Учениками Мясковского были Арам и Карэн Хачатуряны, Дмитрий Кабалевский, Виссарион Шебалин, Андрей Эшпай, Александр Локшин, Герман Галынин, Александр Мосолов – всего более 70 композиторов. И все же Мясковский остается в тени современников; он не сочинял опер, балетов, музыки для кино. Его биограф Екатерина Власова отмечает «желание максимально скрыть свое творческое "я", в котором он был непреклонно убежден, иначе бы и не писал» и в то же время – «беспощадную к себе требовательность», «выедающую душу самокритичность». Вот что он писал о занявшей два года работе над Шестой – вероятно, лучшей своей симфонией: «Вчера я кончил Andante и убедился в своей полной бездарности – такой тошной, черствой и даже незанимательной музыки я, кажется, никогда еще не сочинял. Вообще, если я эту симфонию кончу, это будет одно из самых длинных и нудных произведений этого рода». 

Шестая (1923) – первая симфония, созданная в России после 1917 года. Сегодня симфония, осмысляющая революцию и оплакивающая ее жертв, воспринимается и как несомненная классика, и как размышление художника о времени – как о своем, так и о нашем. Хор вступает только в финале, где наряду с темами французских революционных песен звучат тема Dies irae и духовный стих «О расставании души с телом»; но еще до вступления хора кажется, будто в оркестре слышны голоса – то ли живых, то ли мертвых. 

«Мясковский писал в Шестой картину апокалипсиса. Апокалипсиса русского мира», – утверждает Екатерина Власова, сопоставляя симфонию не только с операми Мусоргского, но также с поэмой «Двенадцать» Блока и пьесой «Бег» Булгакова. И даже с Девятой симфонией Бетховена, в финале которой также участвует хор – «с той лишь разницей, что [Шестая] не "симфония радости", а "симфония скорби"». Симфония впервые прозвучала 4 мая 1924 года в Большом театре под управлением Николая Голованова и практически сразу была оценена как «одна из вершин отечественного симфонизма».